Объявить психическое здоровье главным национальным приоритетом 2026 года — на бумаге это было решение, которое должно было обозначить перелом. Долгое время эту тему замалчивали, воспринимали как нечто неловкое, почти как слабость, которую следует скрывать. Провозглашение её национальным приоритетом стало сильным сигналом: проблема, с которой в какой-то момент жизни сталкивается каждый пятый француз, наконец заслужила столь же серьёзного отношения, как любая другая неотложная задача общественного здравоохранения.
Проблема в том, что присвоение приоритетного статуса никого не лечит. На местах детских психиатров на целых территориях можно пересчитать по пальцам одной руки. Первого приёма в медико-психологическом центре по-прежнему приходится ждать месяцами, а детям — порой годами. Организации психологической поддержки, если ещё не закрылись, держатся на добровольцах и субсидиях, которые продлевают в час по чайной ложке.
Что этот год действительно принёс
И всё же этот год принёс заметные результаты: просветительские кампании в СМИ, учебные модули, внедрённые в некоторых школах, более свободное публичное обсуждение выгорания, тревожности и депрессии. Это немало: нарушить молчание — необходимое условие, чтобы люди, столкнувшиеся с такими проблемами, решились обратиться за помощью. Но само по себе это ничего не даёт, если, когда человек наконец набирается смелости, дверь, в которую он стучится, остаётся закрытой месяцами из-за нехватки свободных специалистов.
Этот разрыв между символом и реальностью не нов: Франция прекрасно умеет провозглашать национальные приоритеты, но с трудом обеспечивает их долгосрочное финансирование. Статус главного национального приоритета не предполагает автоматического выделения отдельного бюджета; его реальное значение определяется тем, сколько профильные министерства захотят на него потратить, когда погаснут софиты. Обучение, цифровой модуль, просветительская кампания — всё это реальные шаги вперёд, но они не заменят дополнительного медицинского работника в перегруженном отделении.
Проблема структурная, а не временная
Специалисты этой сферы говорят об этом годами, задолго до появления такого статуса: дело не только в количестве мест, но и в возрастной структуре профессии, которой трудно обеспечить приток новых кадров, в низкой привлекательности работы в государственной детской психиатрии и в территориальной организации помощи, оставляющей целые департаменты без доступных поблизости служб. Никакая информационная кампания, сколь бы успешной она ни была, не устранит подобные структурные пробелы за двенадцать месяцев.
Любой главный национальный приоритет рискует превратиться в разовое мероприятие вместо долгосрочной работы. Мероприятие заканчивается, его итоги подводят и переходят к другому. А долгосрочная работа продолжает требовать ресурсов и на следующий год, и через год — уже без той актуальности, которая подталкивает к действию. Психическое здоровье по своей природе относится именно к таким темам: последствия проявляются на протяжении многих лет, прогресс идёт медленно и редко выглядит впечатляюще, и ничто не гарантирует, что оно останется приоритетом после того, как ярлык «2026» отправится в архив.
Показатели, которых не хватает в обсуждении
За несколько месяцев до завершения этого символического года вопрос уже не в том, серьёзно ли говорили о проблеме: говорили серьёзно. Вопрос в том, что останется, когда Франция перейдёт к следующему национальному приоритету. Без устойчивого финансирования и масштабного набора специалистов 2026-й рискует остаться удачным годом для разговоров и ещё одним годом, когда записаться на приём не стало легче.
Между тем существуют простые показатели, позволяющие судить о реальном успехе такой инициативы и куда более красноречивые, чем число проведённых кампаний: средний срок ожидания первого приёма, число фактически занятых ставок детских психиатров, доля финансирования общественных организаций, продлеваемого из года в год. Эти цифры существуют, а если их пока нет, подготовить и опубликовать их было бы несложно. Их отсутствие в публичной дискуссии многое говорит о сути происходящего: о намерениях рассказывают охотно, о результатах — гораздо меньше.
Людям, которых это касается напрямую, статистика для оценки не нужна. Они на собственном опыте знают, что значит позвонить в медико-психологический центр и услышать предложение прийти на приём через полгода. Они знают, каково это — отказаться от частной консультации из-за нехватки денег или видеть, как нуждающийся в помощи ребёнок остаётся в очереди, а его состояние продолжает ухудшаться. Для них главный национальный приоритет пока остаётся словами, услышанными по радио.
Признание этого разрыва не перечёркивает значимости выбора самой темы: возможность свободнее говорить о психическом здоровье — достижение, которое, вероятно, сохранится и после 2026 года, и это далеко не мелочь. Но серьёзная страна не должна довольствоваться тем, что двенадцать месяцев хорошо говорила о проблеме. По окончании года она должна быть способна сказать, сколько специалистов было нанято, насколько сократились сроки ожидания и сколько людей действительно получили лечение раньше, чем получили бы его без этого статуса. В противном случае следующий главный национальный приоритет будет заслуживать такого же пристального внимания, как и нынешний.
*Авторская колонка. Высказанные мнения отражают исключительно позицию автора.*





