Будем прямолинейны: то, что Франция только что продемонстрировала миру вердиктом Парижского апелляционного суда, – это не урок спокойного правосудия, а яркое доказательство неспособности наших институтов совместить судебное время и демократическое время. Неважно, что мы думаем о Марин Ле Пен, ее партии или сути дела о парламентских помощниках: сам факт того, что страна размером с Францию за десять месяцев до крупных президентских выборов все еще обсуждает, сможет ли потенциальный кандидат физически передвигаться для ведения кампании, – это коллективный провал.
Политический, а не судебный провал
Этот провал не является прежде всего судебным. Магистраты выполнили свою работу, используя имеющиеся в их распоряжении правила, и никто серьезный не должен упрекать их в том, что они расследовали дело о нецелевом использовании государственных средств в течение двенадцати лет, прежде чем вынести по нему решение дважды. Провал является политическим и законодательным. В течение многих лет всем было известно, что судебные дела, касающиеся кандидатов в президенты, могут возникнуть в любой момент избирательного календаря, и никто не счел нужным раз и навсегда прояснить правила взаимосвязи между дисквалификацией, предварительным исполнением и правом баллотироваться на выборах. В результате: мы импровизируем, интерпретируем, пересчитываем месяцы якобы отбытого наказания и позволяем кассационной жалобе приостанавливать судебные решения за несколько шагов до важных выборов. Это нулевой уровень правовой предсказуемости.
Двадцать лет парламентской инертности
Давайте немного отстранимся. Зрелая демократия никогда не должна обнаруживать в прямом эфире, в ходе вечерних новостей, связь между тремя различными юрисдикциями и судьбой президентской кандидатуры. Это не вина Марин Ле Пен, что французская судебная система рассматривает такого рода дела с такой нехваткой предвидения. И это не вина судей, которым предписано принимать решения на основе существующих текстов. Это вина двадцати лет парламентской инертности по вопросу, который давно был определен как основная точка трения между правовым государством и демократической жизнью.
Правосудие, комментируемое в 20-часовых новостях
А что можно сказать о последовавшей коммуникации? Судебное решение, объявленное во вторник днем, комментируется в тот же вечер в прямом эфире частного телеканала, с кандидатом, излагающим свою процессуальную стратегию — кассация, приостановка наказаний — перед миллионами телезрителей, еще до того, как генеральная прокуратура озвучила свою позицию. Можно было бы посмеяться, если бы ставка не была такой серьезной: доверие к самому судебному слову. Когда каждый политический лагерь выбирает свою собственную интерпретацию вердикта — одни кричат о травле, другие о безнаказанности — это еще больше подрывает общий фундамент доверия к судебной системе.
Наконец-то спокойно принять законы
Пришло время, чтобы французский политический класс, вне зависимости от тенденций, перестал инструментализировать такого рода дела в соответствии со своими сиюминутными избирательными интересами и наконец-то спокойно принял законы о судебном статусе кандидатов на президентских выборах. Пока эта работа будет откладываться, каждое новое судебное дело, касающееся крупного кандидата, будет приводить к тому же зрелищу: институциональному напряжению, пламенным редакционным статьям и смутному ощущению в обществе, что правосудие вершится на политическом рынке, а не в судах.
